Панк-рок

ВСЕ ВЫ ЗНАЕТЕ ЭТУ СТАРУЮ ЛЕГЕНДУ О ПАНК-МУЗЫКЕ. ОНА ГЛАСИТ, ЧТО В СЕРЕДИНЕ 70-Х рок-музыка выдохлась, стала потакать своим прихотям, потеряла контакт со своей аудиторией и была более заинтересована в том, чтобы заполнить стадионы и поглотить горы наркотиков, нежели доставить радость толпе ребят. Со своими бесформенными сценическими костюмами и соло на ударных, со своим бесконечным гитарным занудством, динозавры рока не имели ни малейшего шанса на выживание, когда столкнулись лицом к лицу с быстрой и стремительной тактикой панка.

Вместо достойного противопоставления, столкнувшись с Джонни Роттеном и его зеленоволосой армией, старая гвардия схватилась за сердце, поднесла надушенные платки к своим носам — ‘ой, меня тошнит’ — и убежала в укрытие. И вот, пожалуйста, рок опять стал посмешищем.
…За исключением… А ведь все происходило совсем не так, правда? Для начала, как показала вторая половина этого самого журнала, альбомы 1975 и 1976 годов были очень даже ничего, большое вам спасибо.

Во-вторых, динозавры рока, которых панк, по общему мнению, поработил, сильны как никогда, (Pink Floyd, Yes, The Who, Led Zeppelin, Genesis, Deep Purple — все они сами по себе многолетние бестселлеры, многие из них до сих пор собирают огромные концертные площадки). В-третьих, панк-рок-группы сами стали ‘классическим роком’: Sex Pistols воссоединились, The Clash были канонизированы, у Buzzcocks выходит новый альбом, а такие рок-

группы, как Stiff Little Fingers, непрерывно гастролируют. Панк-группы превозносят в журналах, включают в Зал Рок-н-ролльной Славы, их виниловые пластинки нескончаемо переиздают и ремастируют, и не стоит забывать о том влиянии, которое они оказали на новое поколение рок-групп, от Motorhead до Guns N’ Roses и далее.Как же это случилось?

В своем новом документальном фильме Punk: Attitude, режиссер Дон Леттс предпринимает попытку рассмотреть панк не только как музыкальное направление, которое родилось в конце 70-х, но как позицию, нашедшую отражение в истории: в творчестве художников-сюрреалистов, в исполнении Джерри Ли Льюиса с его прыжками на пианино, в Элвисе, покачивающем бедрами, в протестах хиппи, отрастивших волосы и выступающих против войны во Вьетнаме — во всех тех приступах «да пошел ты», которые могут изменить культуру навсегда. А Дон должен знать: он был одним из первых английских постановщиков панка и ди-джеем в Roxy — месте популярных тусовок панков, где Леттс познакомил такие группы, как The Clash и Sex Pistols, со всеми прелестями регги.

«Я думаю, что из-за преувеличенного внимания к этому движению конца 70-х упускается из вида более высокая идея», — говорит Леттс сегодня, произнося слова в час по чайной ложке, словно оживший персонаж из песни Ramones. «А высокая идея — это, на самом деле, непрерывная штука. Это была не просто странная штука, которая случилась в те времена. На самом деле, очень опасно об этом думать в таком ключе, потому что если ты не понимаешь, что она непрерывна, то тогда она может больше и не случиться. А сейчас, если оглянуться вокруг, по моему мнению, просто необходимо, чтобы она случилась».
В то время как мы все дальше удаляемся от 70-х, панк начинает казаться все менее и менее уникальным явлением для того времени, и воспринимается как позиция, которая всегда была рядом — протестующая против самоуспокоенности и власти. «Я думаю панк начался с Брандо в Хулигане», — рассказывает легендарный панк-писатель Легс Макнил в фильме Леттса. «Знаменитая строчка из фильма, несомненно, это та, когда кто-то спрашивает Брандо: ‘Против чего ты бунтуешь?’ А Брандо поворачивается к камере и говорит: «А что вы можете предложить?»
Мартин Рев из Suicide соглашается: «Если вы оглянитесь назад, — говорит он, — то увидите, что рок-н-ролл 50-х был на самом деле панком».

«Сначала была музыка наших мам, — говорит Генри Роллинз, — а потом был Элвис Пресли». Параллели очевидны: Элвис, Джерри Ли Льюис, Чак Берри и другие первые рокеры были неподдельно шокирующими в свое время (их обвиняли в непристойном, порочном влиянии), музыкально наивными и бросавшими вызов музыкальной общественности того времени. Их музыка дала новому поколению подростков свою собственную сцену — музыку, которая отгородила их от родителей — и это стало циклом, который повторялся с тех самых пор. «Если вы спросите меня, кем были хиппи, я вам отвечу: настоящими панками, — говорит Крисси Хайнд, бывшая служащая панковского места сборищ Макларена и Вествуд под названием Sex.
«Они были панками настолько, насколько это возможно, — соглашается Стив Джонс из Sex Pistols. — Они были против войны во Вьетнаме, они делали, что хотели, развлекались, принимали ЛСД во время Вудстока, и все в этом роде…»

Постойте, а как же ‘Я Ненавижу Pink Floyd‘ и ‘Никогда Не Доверяй Хиппи’? «Возвращаясь ко второй половине 70-х, нужно признать, я был там и, как все остальные, твердил ‘к черту хиппи, старых скучных пердунов’ и все такое», — признается Дон Леттс. «Но вы должны быть честны по отношению ко всему этому и понимать, что, когда хиппи появились, это был панк-рок чистой воды. В момент своего зарождения. А то, во что это превратилось спустя 10 лет, было уже совершенно другим. Все началось с того, что студент положил цветок на автомат солдата, а закончилось Чичем и Чонгом.

«Но если вы честны по отношению к панк-року, то признаете, что очень скоро он стал нелепым и смешным. Спустя всего лишь 18 месяцев, все свелось к мусорным мешкам, английским булавкам и ирокезам. Они загнали себя в угол: ‘панк-рок — это то, это се’. Но панк-рок был совсем не этим. Панк-рок был в свободе».В своей книге It’s Not Ноге Good You Are… — креативном справочнике для людей, связанных с рекламой, бывший руководитель Saatchi and Saatchi Пол Арден рисует мир, где творческая личность может творить все что угодно без каких-либо ограничений. «Что бы мы сделали?» — спрашивает он. «Мы бы воспротивились этому, говоря: «Как мы можем быть таким предсказуемыми? Давайте сделаем плохо, давайте сделаем мерзко и давайте сделаем по-настоящему дешево». Такова природа творческой личности. Всем творческим личностям необходимо против чего-то бунтовать…»Давайте сделаем плохо, давайте сделаем мерзко… Это кредо панк-рока. Столкнувшись с великими идеями, креативной свободой и изумительной музыкальностью прог-рока, панки сузили рамки, бунтуя против преобладающего настроения. Ирония заключается в том, что проггеры сделали то же самое несколькими годами раньше.

«Мы были панками, — заявил Джон Андерсон, вокалист прог-гигантов Yes, в недавнем интервью Classic Rock. — Джеймс Кэгни был панком. Панк-музыка была коллекцией идей. Когда Yes только начинали, мы ломали гитары на сцене. А потом пришел панк-рок и увидел, как заработать больше денег… А чтобы все получилось более внушительно, стали нападать на признанные рок-группы».

«Можно поспорить о том, что, когда прогрессив-рок впервые появился, у него была позиция панка, только из-за того, что он бросил вызов трехминутным песням, — говорит Дон Леттс. — Вся штука в том, что контр-культура становится частью поп-культуры, так что я уверен, что эти ребята подходят под это определение. Но отдавая дань традициям, они все утихомирились и стали частью поп-культуры, до тех пор пока не придет новое веяние». Этот революционный процесс стал ‘второй натурой’ рок-музыки. Дэвид Йоханссон из New York Dolls вспоминает незамысловатые амбиции своей группы: « Рок-н-ролл стал затуманенным, все место заняли соло на ударных, а мы хотели, чтобы песни звучали не больше трех минут и венчались затянутой концовкой в стиле Литтла Ричарда — вот чем для нас был рок-н-ролл. Мы просто пытались играть рок-н-ролл».

«Motorhead был немедленно принят панк-сообществом, и нам нравился панк, сказал Лемми Classic Rock. — Казалось, рок-н-ролл родился заново, это было здорово. Но потом то же самое можно было сказать про грандж и Новую Волну Британского Хэви-Металла — они тоже, типа, родились заново. Новое движение любого рода — это всегда здорово, какими бы ни были внешние атрибуты».Но не все так думают: люди до сих пор пишут в Classic Rock, жалуясь на то внимание, которое мы уделяем панку. Хотя он в большинстве случаев нравится всем, от Лемми до Эксла, и считается, что панк создал одни из самых потрясающих и живучих музыкальных творений за последние 30 лет. Его слишком частое обсуждение на страницах за счет других музыкальных направлении и его возвеличивание лондонскими знатоками до уровня Последнего Достижения Сцены означает, что многие рок-поклонники, чьи воспоминания охватывают отрезок времени после 1977 года, смотрят на это со скептицизмом. «Нравится ли вам музыка пли нет — это практически неважно, — говорит Леттс, — но вам надо разработать тактику.

Вам надо изучить эффект. Музыка — это как иностранный язык — вы можете не понимать его, но говорят на нем все. Есть вещи, которые мне совсем не нравятся, но я могу изучить их».А не странно ли ему видеть панк-рок на страницах журнала Classic Rock? «Как ни странно, я не вижу в этом никакой проблемы. Я имею ввиду, вот, например, Хендрикс: когда он поднялся и сделал все это дерьмо — Star Spangled Banner во время Вудстока — это был для меня панк-рок. И на нем была вся эта милитаристская одежда, подходящие вещи — для меня это панк-рок».«Мы не хотели признавать, что мы испытывали еще какие-то влияния — до того как мы выбросили все наши альбомы, когда у нас случился этот ‘год зеро’ в 1977 году. Но до того как выкинуть их, они-то у нас были. Иногда, если вам хочется сделать что-нибудь особенное, вы должны забыть, что было до этого. Орсон Уэллс однажды сказал: ‘Если вы хотите сделать по-настоящему революционный фильм, не смотрите фильмы’. И когда ты молод, ты не можешь воспринимать оттенки серого — все для тебя либо черное, либо белое».Что касается черного и белого, панк часто зарабатывает дополнительные баллы за то, что в нем переплетаются элементы черной и белой культур — The Clash и The Ruts играли регги, PiL переняли технику даб и т.д.

«Ну, люди так говорят», — рассуждает Леттс, — но что слушали Джаггер и Ричардс? Что слушали Леннон и Маккартни? Что слушали Пейдж и Плант? Черную музыку. Разница в том, что панки больше не слушают музыку, которая пришла через тысячи миль из дельты Миссисипи, они получили ее практически внутривенно, так как мы жили по соседству с этими людьми — это пришло с островов Вест-Индии. Например, в музыке The Clash я могу услышать эффект моей культуры: вы можете услышать бас-линию на переднем плане, вы можете услышать, как Джо поет о Принце Фар Аи и Докторе Алимантадо, и я должен сказать как представитель первого поколения черной британской молодежи, что это вдохновило меня. И именно понимание наших различий сделало нас ближе, не стараясь при этом сделать нас одинаковыми».

Возможно, самым интересным в панк-рок-нашествии было то, что это был по-настоящему белый бунт — кучка белых рокеров, пытающихся сделать что-то свое: Ramones пытаются выбросить грусть из своей музыки, группы искореняют грув и фанк. «Безусловно, безусловно», — говорит Леттс. «Это может показаться расистски, но это не так. Я рад, что есть несколько белых ребят, которые держат белый район. И я рад, что несколько черных ребят держат черный район. Я хочу сказать, я люблю Led Zeppelin. Но опять, если вы вдумаетесь и проанализируете все их махинации, вы поймете, что во всем этом есть черный материал, он просто скрыт за трактовкой».
Цеппелины заимствовали многое из блюза — можно сказать, украли — и на них подали в суд за это.
«Ну, я не ‘краду’», — говорит Дон. «Как музыка может появиться из чертовой пустоты? Музыка по своей природе — кто — то услышал кого-то и вдохновился. Это как, когда люди говорят, что Пол Саймон украл африканскую музыку. Может это так и было. Ну, если вы хотите африканскую музыку, она все еще существует, если вы побеспокоите свою задницу, чтобы ее найти!»

Classic Rock #1, спец.выпуск

Группа AC/DC